Наша жизнь не сильно напоминает зефир или отдых на пляже. Чаще она выглядит как американские горки в парке Линнанмяки, свободное падение или центрифуга. Адреналиновый восторг и ужас потери контроля смешиваются в одну секунду. А если все визги, крики, страх на пике подъема в самую верхнюю точку аттракциона помножить еще и на такое слово как РАК, у подростка просто сносит все устойчивые конструкции, буквально размазывая его по креслу поезда, летящего прямо в землю.
Что же с этим делать, чтобы вновь вернуть устойчивость жизни, веру в себя, понимание ситуации и внутренний баланс для продолжения учебы, отношений и карьеры? На эти и другие вопросы я, Ирина Павлова, психолог, подробно рассказала в данной статье.
В статье я периодически буду обращаться к тебе напрямую. Представь, что мы сидим в уютной обстановке, ты утопаешь в мягком диване, рядом любимый напиток, а я рассказываю тебе то, что знаю. Делюсь своим опытом и помогаю понять собственные чувства.
Дочитай до конца, я расскажу, как поддержать себя и уменьшить некоторые известные риски, не превращая жизнь в постоянный страх перед болезнью.
Пожалуй, начнем.
Когда подросток может столкнуться с онкологией?
Это случается, когда болезнь входит в твою жизнь или жизнь твоей семьи и близких людей. Часто внезапно и без приглашения.
Слово «рак» умеет буквально менять пространство.
Иногда достаточно одного диагноза, произнесённого врачом, чтобы мир вдруг разделился на две части: до и после.
Ещё вчера были школа, друзья, контрольная, влюблённость в красотку из параллельного, ссора с родителями, планы на лето, vanha tanssi, новый телефон, модная кофта, прыщ на носу и совершенно невыносимая учительница по географии. А сегодня появляется слово, рядом с которым вся прежняя жизнь словно становится маленькой.
Онкология может обнаружиться у тебя самого, а может у мамы или папы. У брата или сестры. У друга. Иногда ты узнаёшь, что раком болели бабушка, дедушка, тётя и другие родственники, и тогда внутри у тебя возникает другой страх: «А вдруг следующим буду я?»
И вместе с этим страхом приходят вопросы, которые ты не всегда готов задать вслух, иногда от неожиданности ты сам их даже не в состоянии сформулировать:
- Почему это произошло?
- Можно ли было этого избежать?
- Я сам могу умереть?
- Заболевший человек может умереть?
- Это наследственное?
- А если я слишком много нервничаю?
- А если я когда-то желал этому человеку плохого?
- Почему я одновременно люблю больного родственника и злюсь на него?
- Почему мне хочется гулять и смеяться, когда дома кому-то плохо? Почему мне за это стыдно?
- Имею ли я вообще право жить своей жизнью?
Начнём с самого важного.
Рак — не наказание и не результат «неправильных мыслей»
Онкологическое заболевание нельзя объяснить одной психологической причиной. Чаще речь идёт о сложном сочетании биологических факторов, наследственности, случайных клеточных изменений и воздействий среды. Для некоторых видов рака важны образ жизни и инфекции. Но страхи, обиды и нерешённые внутренние конфликты не признаны самостоятельными причинами рака.
Нет научных оснований утверждать, что человек заболел раком потому, что «не простил обиду», «подавлял злость», «не любил себя», пережил развод, конфликтовал с родителями или недостаточно позитивно мыслил.
Такое объяснение может казаться привлекательным, потому что возвращает ощущение контроля: если я найду психологическую причину болезни, значит, смогу сделать так, чтобы этого больше никогда не произошло.
Но вместе с контролем незаметно приходит вина: значит, заболевший сам создал свою болезнь?
Для подростка эта идея особенно опасна.
Твоя психика ещё учится отделять собственную ответственность от ответственности взрослого и от вещей, которые вообще невозможно контролировать. Поэтому после болезни родителя ты сам вполне способен предположить: Мама заболела после того, как мы сильно поссорились. Или: Я столько раз злился на брата. А теперь у него обнаружили рак.
Нет.
Твои мысли не создают опухоль у другого человека.
Твоя злость не вызывает рак.
Твои ссоры не являются магическим механизмом возникновения онкологического заболевания.
Даже хронический стресс, который действительно способен влиять на сон, гормональные реакции, иммунную систему, поведение и общее состояние здоровья, нельзя превращать в простую формулу стресс = рак.
Онкология — сложная группа заболеваний, связанных с изменениями в клетках. На риск могут влиять наследственность, инфекции, воздействие канцерогенов, образ жизни, окружающая среда, случайно возникающие клеточные изменения и множество других факторов. Иногда медицина может достаточно хорошо объяснить факторы риска. Иногда конкретного ответа на вопрос «почему именно этот человек?» не существует.
И это довольно тяжело принять. Потому что человеческая психика предпочитает страшному объяснению отсутствие объяснения. Но отсутствие понятной причины лучше ложной причины, превращающей больного человека в виновного.
Тогда при чём здесь психосоматика?
Психосоматика не обязательно утверждает: «Ты заболел потому, что неправильно жил». Здесь я говорю о связи переживаний и самочувствия, а не о психологическом происхождении рака.
Гораздо полезнее задавать другой вопрос: что сейчас происходит между моей психикой, телом и жизнью? Или коротко ЧТО В ТЕЛЕ? Что чувствуешь? Где тело сжимается?
Твое тело и твоя психика действительно постоянно взаимодействуют. Когда человек месяцами находится в тревоге, меняются сон, аппетит, уровень активности, способность концентрироваться. Если тревога не отпускает месяцами, с ней не нужно оставаться один на один: она может серьёзно влиять на сон, силы и повседневную жизнь.
Человек создан для краткого испуга, когда необходимо убежать от злой собаки или переплыть реку, вытащить друга из толпы или драки, отстоять свои границы. Короткий взлет адреналина, норадреналина и кортизола способствует мобилизации твоих инстинктов и мышц. Дает силу, ловкость, бесстрашие. И что самое интересное, даже воображаемая опасность может запускать настоящую реакцию стресса. Но сила и продолжительность реакции зависят от ситуации и особенностей человека. Воображаемый медведь иногда тоже заставляет сердце биться чаще, хотя убегать в действительности не от кого.
Но когда ты живешь на этом пике постоянно, мозг начинает выстраивать и твое поведение иначе. Адаптировать тебя под вечно бегущего на тебя воображаемого медведя, от которого тебе просто физически невозможно убежать.
Например:
- когда человеку страшно, он может начать избегать врачей,
- или наоборот проверять каждую родинку и каждый лимфоузел, сдавать анализы и бегать по врачам при каждом “хрусте”.
Когда человек подавляет свои чувства, это не означает, что из них обязательно образуется опухоль. Но это может означать, что ему становится труднее выдерживать собственную жизнь.
Поэтому психологическая работа при онкологии нужна не для поиска виноватой эмоции. Она нужна для того, чтобы человек мог оставаться живым внутри своей жизни даже тогда, когда столкнулся с болезнью.
Это принципиальная разница.
Вместо вопроса: Каким конфликтом я создал рак?
Можно спросить: Что же со мной происходит сейчас? Чего я боюсь? На что я злюсь? Что я пытаюсь контролировать? О чём я молчу? Что мне сейчас особенно необходимо? Как я могу помочь себе пройти через происходящее?
Что делать, если онкология обнаружена у тебя?
Подростковый возраст — это естественное, биологически заложенное в каждого время, когда молодой человек постепенно отвоёвывает право жить собственную жизнь. Хочется самому решать, как выглядеть, с кем дружить, куда идти, кого любить, чем заниматься.
И вдруг в этой жизни появляется болезнь. Врачи назначают обследования. Родители обсуждают лечение. Нервничают, возможно, пугаются или отдаляются в свои чувства. Нужно принимать лекарства. Меняется привычный режим. Иногда меняется собственная внешность. Могут выпадать волосы, появляться прыщи или отеки, может меняться вес. В теле возникают слабость, тошнота, боль или ограничения.
Вместо желаемого !Теперь я решаю! человек внезапно оказывается внутри чужого Надо.
Это состояние может переживаться почти как потеря собственного тела. Поэтому твоя злость на себя и окружающий мир совершенно понятна. И здесь ты в своем праве!
Можно злиться на врачей. На родителей. На здоровых одноклассников. На собственное тело. На Бога. На судьбу. На людей, которые жалуются на какую-нибудь контрольную, пока тебе приходится проходить очередное обследование. Можно завидовать. Можно бояться. Можно быть уставшим. Можно вообще не хотеть разговаривать о болезни.
Эти чувства не делают тебя плохим пациентом или человеком. Они не означают, что ты недостаточно борешься.
Ты не обязан быть героем
Вокруг онкологии существует опасный культ борьбы. Фразы «Ты сильный», «Ты должен победить», «Главное — настрой», «Не раскисай».
На первый взгляд это выглядит как поддержка, но для тебя может прозвучать как давление. «Мне нельзя бояться». «Мне нельзя устать». «Если лечение не помогает, значит, я недостаточно боролся».
Поверь мне, болезнь — не экзамен на силу характера. Можно хотеть жить и одновременно быть в ужасе. Можно верить в лечение и плакать. Можно сегодня чувствовать себя бойцом, а завтра ненавидеть весь мир. Человеческая психика не обязана проходить тяжёлое заболевание красиво.
Страх смерти
О нём взрослые часто боятся разговаривать. И да, бывает, что передо мной в кабинете сидит уже человек лет шестидесяти с четырьмя внуками и огромным жизненным опытом, но даже он все еще боится об этом говорить!
Взрослым кажется, что если они заговорят о смерти, ребёнок испугается ещё сильнее.
Уверена, что ты зачастую уже подумал о смерти. Иногда десятки или сотни раз. Молчание взрослых вокруг тебя не уничтожает его. Оно просто оставляет тебя с этим страхом один на один.
Поэтому, дорогие взрослые, если подросток спрашивает: а Я умру? Не стоит автоматически отвечать: Да перестань, конечно нет!
Лучше сказать: «Я понимаю, почему тебе страшно. Давай узнаем у врача то, что сейчас известно о твоём заболевании и лечении. Я рядом и готов говорить с тобой об этом».
Это гораздо надёжнее, чем обещание, которое взрослый не способен гарантировать.
Моё тело меня предало
Ещё один тяжёлый конфликт возникает внутри отношения к собственному телу. Тело начинает восприниматься врагом. Его обследуют. Колют. Оперируют. На нём появляются шрамы. Оно может выглядеть иначе. Пахнуть иначе, даже ощущаться совсем иначе.
Для подростка, который и без онкологии часто крайне чувствителен к внешности, это особенно болезненно.
И здесь нет задачи отвечать на вопрос, зачем ты так со мной? Поверь, твоё тело не виновато и не предало тебя. Иногда в работе клеток возникают ошибки, с которыми организм не может справиться. С телом так бывает. Поломки, ошибки, неловкие ситуации и провалы — просто часть нашей жизни. И только ты решаешь, возводить вокруг них алтарь и поклоняться ему, или записать в книгу МОЙ ЖИЗНЕННЫЙ ОПЫТ и пойти дальше жить жизнь.
И в этом случае перед тобой возникает психологическая задача — постепенно перестать воевать с собственным телом и просто жить жизнь. Да, новую. Да, пока дискомфортную. Но жить именно ее.
Не обязательно заставлять себя любить каждый шрам. Иногда достаточно более нейтральной позиции: моё тело сейчас проходит очень тяжёлое лечение. Оно не мой враг.
Если рак у мамы или папы
Когда заболевает родитель, рушится одна из базовых детских иллюзий, что взрослые большие, они знают, что делать, они меня защитят.
И внезапно ты можешь увидеть испуганного, уставшего, иногда физически слабого родителя. Нового, не такого как прежде. И это может быть крайне обескураживающим.
Тогда может произойти неконтролируемая смена ролей. Подросток в этой ситуации начинает становиться взрослым раньше времени. Он не беспокоит маму своими проблемами. Помогает по дому. Следит за младшими. Слушает разговоры взрослых. Пытается поддерживать папу. Не просит денег. Не рассказывает о своих проблемах. Не говорит, что сам боится. Крайне бережет чувства взрослых за счет смены роли.
И постепенно появляется внутренняя установка: Сейчас не до меня. Это одна из самых болезненных вещей, которые могут произойти с ребёнком в семье, столкнувшейся с серьёзной болезнью.
Да, семье действительно может понадобиться помощь подростка. Но подросток не должен превращаться в дополнительного взрослого. У него остаётся право на школу, на друзей, на свидания, на музыку, на игры, на спорт, на смех, на раздражение, на собственные проблемы и даже на глупости.
Потому что болезнь родителя не отменяет естественного взросления ребёнка.
Как я могу смеяться, когда мама болеет?
Это может быть чувство вины за собственную радость, похожее в чём-то на вину выжившего.
Внутри постоянное разделение: ей плохо, а мне хорошо. И это не нормально. Ей же плохо!
И отсюда бессознательно идет вывод: значит, мне тоже должно быть плохо.
Подросток начинает отменять встречи, перестаёт радоваться и смеяться, запрещает себе поездки, чувствует вину после хорошего дня. И по сути сам себя лишает поддержки и возможности выплеснуть внутреннее напряжение естественным образом через смех, разговоры, теплые встречи и поддержку окружающих.
Дело в том, что твое страдание не передаётся другому человеку как лекарство.
Если мама проходит химиотерапию, твой отказ пойти на день рождения не уменьшит её побочные эффекты. Если папа лежит после операции, твоя пятёрка, свидание, футбольный матч или вечер с друзьями не являются предательством.
Иногда самое здоровое, что может сделать подросток, продолжать жить.
Если рак у брата или сестры
Здесь появляется ещё более сложная смесь чувств. Ты можешь любить брата. И в это же время ненавидеть то, что теперь всё крутится вокруг него.
Можешь бояться, что сестра умрёт. И одновременно беситься, что родители опять отменили твои планы из-за неё.
Можешь жалеть больного ребёнка. И завидовать подаркам и вниманию, которые он получает.
И нет, ты не ужасный человек.
Это проявление амбивалентности — когда к одному человеку или событию одновременно возникают противоположные чувства.
Любовь не уничтожает раздражение.
Страх не уничтожает ревность.
Сочувствие не уничтожает злость.
Исследования и клинические рекомендации для семей с детской онкологией отдельно обращают внимание на братьев и сестёр: у них действительно могут появляться страх, печаль, тревога, ревность и вина. Поэтому здоровому ребёнку в семье тоже нужна поддержка. Не только заболевшему.
Если заболел друг
Одна из частых ошибок, которую я замечаю в своей практике — начать относиться к человеку как к диагнозу.
До болезни вы обсуждали игры, музыку, школу, отношения, мемы и планы на лето. После диагноза каждый разговор превращается в допрос про анализы, мнение врачей, состояние здоровья, расписание процедур. И человек как личность в этом исчезает. Остаётся только пациент. Не друг, а безликий набор показателей.
Поэтому один из лучших вопросов: Ты хочешь поговорить про болезнь или сегодня обойдемся в разговорах без нее?
Можно обсуждать лечение. А можно десять минут спорить о фильме. Можно сидеть рядом молча. Можно присылать идиотские мемы. Можно играть онлайн. Можно рассказать школьную сплетню. Поверь, не нужно превращать дружбу в медицинское сопровождение.
Другу иногда невероятно важно почувствовать то самое, чаще всего утерянное состояние: для тебя я всё ещё я!
Что лучше не говорить человеку с онкологией?
А теперь внимание! Человек даже в нормальном состоянии очень уязвим. И фразы вроде:
- Всё будет хорошо.
- Главное — позитивный настрой.
- Ты сильный, ты справишься.
- У моей знакомой было то же самое…
- Зато этот рак хорошо лечится.
- Не думай о плохом.
- Тебе нельзя расстраиваться.
могут звучать как поддержка, но чаще создают дополнительное одиночество.
Человек говорит: Мне страшно. А ему отвечают: Не бойся. То есть фактически: Не чувствуй то, что ты сейчас чувствуешь.
Гораздо полезнее быть честным и с ним и с собой: Да, это страшно. Я не знаю, что сказать, но могу побыть рядом. Хочешь поговорить или отвлечься? Что тебе сейчас нужно от меня? Хочешь, я просто тебя послушаю?
Часто обыкновенное тихое присутствие гораздо ценнее попытки взбодрить.
А если человек закрылся?
Не нужно ломать дверь. Иногда молчание — единственный доступный человеку способ сохранить хоть какой-то контроль над ситуацией. Он сам растерян, напуган или не до конца понял, что же произошло.
Можно сказать: Я вижу, что тебе сейчас не хочется разговаривать. Я не буду заставлять. Но если захочешь — я рядом.
И действительно отойти. Не устраивать допрос. Не требовать откровенности. Не обижаться: Я же хочу тебе помочь! Ведь помощь, которую человек обязан принять, перестаёт быть помощью.
При этом существуют ситуации, когда взрослым необходимо вмешаться. Если подросток говорит о самоубийстве, причиняет себе вред или находится в непосредственной опасности, нужна немедленная помощь: обратитесь в экстренные службы или местную кризисную службу, а не ограничивайтесь плановой консультацией. Если он перестаёт есть или пить либо его состояние резко ухудшается, также нужна срочная медицинская оценка.
Злость: «Почему именно я?»
Злость при онкологии — одно из самых естественных переживаний. Она возникает там, где каждый, абсолютно каждый человек, и большой и маленький, сталкивается с бессилием.
Если проблему можно решить — мы действуем. Если нельзя — энергия действия остаётся внутри. И превращается в извечные вопросы: Почему? За что? Это нечестно! Иногда ответ действительно такой: Да. Нечестно.
Мир не распределяет болезни по заслугам. Хорошие люди болеют. Плохие люди бывают здоровыми. Дети болеют. Спортсмены болеют. Люди, которые «делали всё правильно», тоже болеют. Не каждое событие имеет справедливое объяснение.
Твое психологическое взросление иногда состоит не в том, чтобы найти красивый смысл произошедшего, а в способности сказать: Да, я не выбирал эту ситуацию. Но я могу постепенно выбирать, как буду жить внутри или с учетом неё.
Куда девать злость?
Нас всех учат прощать и отпускать. Но на словах это очень просто. А вот в реальности вообще не так. Ты зол на мир за несправедливость. На человека, что тот заболел. На врачей, что они не всесильны и не могут помочь. Ну или хотя бы придумать не такое болезненное лечение. На здоровых окружающих. И твоя злость естественна.
Здесь не обязательно злость «отпускать». Не обязательно немедленно прощать мир. Но злость можно замечать и выражать безопасно: говорить о ней, писать, рисовать, слушать музыку, танцевать под тяжёлый рок или двигаться, если это сейчас по силам. Можно позвать на помощь друга, психолога, тренера или учителя и много-много говорить о злости. А чтобы снизить её накал, попробуй сделать паузу, замедлить дыхание, поговорить с тем, кому доверяешь. Крик, удары по груше и изнурительный бег не являются доказанным способом уменьшить злость. Если ты лечишься от рака, физические нагрузки обязательно согласуй со своей медицинской командой.
У меня есть любимая фраза, которую можно часто услышать на моих встречах “боль, разделенная на двоих уже половина боли”. Так же с любым сильным переживанием. Разделенное на двоих — оно будто внутри немного уменьшается, давая пространство жизни.
Даже если ты сейчас чувствуешь злость, боль, бессилие, которые тебя затапливают, скажи вслух фразу «Я ненавижу то, что это произошло». Раздели ее с пространством вокруг столько, сколько тебе надо, если хочешь, повтори её несколько раз. И наблюдай. За телом. За собой.
Страх наследственности: «Если рак был у кого-то в семье, значит, он будет и у меня?»
Нет: случай рака в семье не означает, что ты обязательно заболеешь. Семейная история онкологических заболеваний действительно может иметь значение, но «в семье был рак» и «я обязательно заболею» — совершенно разные утверждения.
Большинство детских онкологических заболеваний не объясняется простой наследственной передачей. Однако существуют наследственные генетические синдромы, повышающие вероятность определённых опухолей.
Поэтому вместо бесконечного гуглинга полезнее собрать семейную историю. Кто болел? Каким именно видом рака? В каком возрасте? Были ли несколько родственников с похожими опухолями? Были ли случаи заболевания в необычно молодом возрасте?
И затем при необходимости обсудить это с врачом или специалистом по медицинской генетике. Генетический риск — это медицинский вопрос. Не гадание, не лотерея. Иногда консультация медицинского генетика и правильно подобранный тест помогают лучше понять риск. Но отрицательный результат не всегда означает, что наследственный риск исключён.
Когда же страх превращается в канцерофобию?
После болезни близкого подросток может начать сканировать свое тело. Что это за шишка? Почему болит голова? Этот лимфоузел всегда был таким? А родинка точно нормальная?
И наш любимый AI помощник или всезнающий Гугл быстро выдаст десятки страшных диагнозов. Тревога за свою жизнь и здоровье моментально подпрыгивает вверх, заставляя дрожать руки. Подросток снова начинает щупать себя, перепроверять ощущения и еще больше паниковать. СТОП!
Вдох и медленный выдох! Еще раз вдоооох и медленный выыыыдоооооох!
В отношении передиагностики мы сами себе становимся злейшими врагами. Раз за разом беспокоясь и формируя тревожный круг. Парадоксально, но бесконечные проверки часто не уменьшают тревогу, а поддерживают и повышают её.
Здоровая стратегия другая: если появился симптом, который действительно беспокоит, — рассказать взрослому и обратиться к врачу. Даже если страшно.
После этого следовать медицинским рекомендациям, а не устраивать себе круглосуточную самодиагностику.
Как не превратить профилактику в страх перед жизнью
Давай честно признаем, вероятность онкологии невозможно сделать равной нулю. Это факт.
Но всегда можно уменьшить некоторые известные риски: — Не курить и не использовать табак. — Не начинать употреблять алкоголь; если уже употребляешь, попросить специалиста помочь отказаться от него. — Поддерживать физическую активность. — Нормально питаться. — Защищать кожу от чрезмерного ультрафиолета и не пользоваться солярием. — Обращаться к врачу при действительно стойких или необычных симптомах. — Знать существенную семейную историю заболеваний. — Поддерживать в себе интерес к любому аспекту жизни: заниматься творчеством, путешествовать, встречаться с друзьями, обсуждать, исследовать, изучать мир в его разнообразном проявлении. Быть увлеченным самой жизнью!
Но есть ещё один компонент здоровья, который часто забывают. Не превращать заботу о здоровье в культ контроля. Человек может правильно питаться, тренироваться, обследоваться — и при этом ежедневно жить в ужасе перед болезнью.
И это уже не здоровье, а жизнь вокруг предотвращения смерти.
А жизнь, она ведь про жизнь. Интересную, сложную, временами непонятную или смешную. Жизнь, она про здоровье и легкость, а не про страх и контроль.
Психологическая профилактика не равна профилактике рака
Здесь важно правильно назвать вещи. Психотерапия не гарантирует, что человек никогда не заболеет раком. Проработанная обида не является гарантией защиты от опухоли. Но психологическое здоровье помогает человеку заботиться о себе.
Например:
- замечать усталость,
- обращаться за помощью,
- не разрушать себя алкоголем или никотином в попытке справляться с чувствами,
- высыпаться,
- поддерживать отношения,
- не жить годами в постоянном внутреннем насилии над собой,
- лучше понимать собственные границы,
- выдерживать неопределённость,
- проходить необходимые обследования, не избегая их из страха. Именно здесь работа с внутренними конфликтами действительно приобретает значение.
Какие внутренние конфликты стоит замечать подростку?
Конфликты на то и конфликты, что затрагивают сильные глубинные переживания. Нет, они не вызывают рак, но способны сделать жизнь тяжёлой ещё до любой болезни.
- «Я должен быть удобным» — когда человек постоянно подавляет собственные потребности ради других.
- «Мне нельзя злиться» — когда злость воспринимается как что-то опасное и запрещённое.
- «Я отвечаю за настроение родителей» — когда подросток пытается эмоционально обслуживать взрослых.
- «Если я расслаблюсь, обязательно случится плохое» — так формируется хроническая гипербдительность.
- «Я должен всё контролировать» — в этом случае болезнь может особенно жестоко столкнуть человека с невозможностью контролировать всё.
- «Мне нельзя просить о помощи» — тогда любое испытание приходится выдерживать в одиночку.
- «Мои проблемы недостаточно серьёзные» — особенно часто это состояние появляется, когда в семье кто-то тяжело болен.
- «Если я счастлив, пока другому плохо, я плохой человек» — именно так человек постепенно запрещает себе жизнь.
Вот с этими конфликтами действительно стоит работать. Не для того, чтобы получить магическую гарантию здоровья. А для того, чтобы жизнь не превратилась в постоянное выживание вместо интересной жизни.
Как подростку просить о помощи?
Признайся честно, тебе бывает трудно сказать: «Мне нужен психолог»? Иногда проще начать конкретнее:
- Я постоянно думаю, что мама умрёт, и не могу остановиться.
- После болезни брата я всё время проверяю своё тело.
- Я не могу спать.
- От меня отвернулись друзья потому, что я стал очень злым.
- Я ничего не чувствую и это меня пугает.
- Я не могу разговаривать об этом с родителями, потому что им и так тяжело.
- Мне нужен взрослый, с которым можно поговорить не боясь расстроить его.
Это уже просьба о помощи.
Обратиться можно к родителю, другому родственнику, врачу, психологу в клинике, школьному психологу или другому взрослому, которому ты доверяешь.
Помощь особенно важна, если тревога, страх или подавленность начинают мешать спать, есть, учиться, общаться, выходить из дома или если появляются мысли о причинении вреда себе.
Что делать, если подросток говорит: «Я не хочу никого грузить»
Одна из самых частых ловушек тяжёлой болезни выглядит благородно: все защищают всех. Мама не говорит ребёнку, насколько ей страшно. Папа не говорит маме, насколько он истощён. Подросток не говорит родителям, потому что «у них и без меня проблем хватает». Брат молчит, потому что «болеет вообще-то не он». В результате пять человек живут в одной квартире и каждый переживает происходящее в одиночку.
Поэтому семье важно создавать пространства, где можно говорить. И да, инициатором можешь вполне стать ты сам!
Пример вопросов для обсуждения:
- Что сейчас самое трудное для тебя?
- Чего ты больше всего боишься?
- Тебе нужна помощь или ты хочешь, чтобы тебя просто послушали?
- Есть ли что-то, о чём мы перестали говорить из-за болезни?
- Что нам хочется вернуть из нашей обычной жизни?
Последний вопрос особенно важен. Он возвращает жизнь в семью для здоровых, часто становясь опорной конструкцией для самого болеющего.
И ниже я покажу, как это работает.
Семья не должна превращаться в филиал больницы
Даже если один из членов семьи проходит лечение, дома должны оставаться места, где рак не является главным героем. Теплый семейный ужин строго БЕЗ обсуждения болезни. 2 часа фильма перед сном с обсуждением после в уютной атмосфере, обложившись подушками. Праздник Дня рождения. Хотя бы часовая прогулка. Когда это возможно и всем подходит, оставляйте в семье место для шуток, музыки, привычных разговоров и маленьких радостей. Стройте планы хотя бы на завтра, обсуждайте жизнь города, рисуйте, творите, готовьте вместе еду, читайте книги, пишите бумажные письма и кидайте в домашний почтовый ящик.
И вы и больной в первую очередь люди. Живые. Эмоциональные. Теплые и чувствительные. Не убирайте из своей жизни чувства радости и проживания каждого момента в интересе. Не превращайте ни свою жизнь, ни жизнь больного в список диагнозов и процедур. Насыщайте ее моментами радости и смеха, ароматом вкусной выпечки и рукотворных подарков. Если сегодня хватает сил, устраивайте себе маленькие праздники.
Сохранение привычных и понятных семейных моментов может давать больному эмоциональную опору, помогать переносить лечение и строить планы. Но радость и настрой сами по себе не определяют результат лечения.
Потому что человек — больше своего диагноза. И семья — больше болезни одного из её членов.
Что делать со своей жизнью после встречи с онкологией?
Ко мне на прием приходят пациенты с двумя противоположными сценариями. Первый: теперь я понял, что всё бессмысленно. Второй: теперь я обязан каждую секунду жить максимально правильно.
Я предупреждаю сразу: оба этих сценария могут превратиться в ловушку.
Не обязательно после столкновения с раком немедленно найти предназначение, объехать мир и начать медитировать в пять утра. Иногда достаточно гораздо более простого вопроса: Если жизнь действительно конечна, что ДЛЯ МЕНЯ важно прямо сейчас?
- Не вообще для человечества. Только для меня.
- С кем я хочу быть?
- Что мне интересно?
- Как я хочу обращаться со своим телом?
- Какие отношения я хочу строить?
- Что я терплю только потому, что боюсь что-то изменить?
- Где я живу не свою жизнь?
- О чём давно хочу сказать?
- Чего хочу попробовать?
- От чего хочу отказаться?
Онкология сталкивает человека с конечностью жизни. Но конечность жизни не является аргументом жить в постоянном страхе. Наоборот. Она может стать аргументом присутствовать в собственной жизни немного больше.
В моей практике иногда происходит парадоксальная вещь: столкнувшись с болезнью, человек начинает особенно внимательно относиться к тому, как хочет жить. По отзывам некоторых клиентов, узнав о диагнозе, они впервые начали обращать внимание на себя, разрешать себе жить более наполненную и интересную жизнь.
Надежда — это не обещание
Есть ещё одно слово, которое очень важно вернуть из мира сладких лозунгов. Надежда.
Надежда не означает: что всё обязательно закончится хорошо. Это обещание невозможно дать.
Надежда может звучать иначе: Сегодня мы делаем то, что можем. Сегодня есть лечение. Сегодня рядом есть люди. Сегодня можно спросить врача. Сегодня можно бояться и всё равно идти дальше.
Иногда надежда — огромная. А иногда она размером с сегодняшний день.
Моя задача как психолога — верить в каждого, кто ко мне пришёл, и помогать человеку возвращать опору, которую он мог потерять на разных этапах лечения. Иногда надежда и доверие к людям рядом дают силы прожить следующий день. Но они не заменяют лечение и не определяют прогноз заболевания.
Главное, что стоит помнить подростку
Если онкология появилась в твоей жизни — у тебя самого, друга, мамы, папы, брата или сестры — она не обязана поглотить всю твою личность.
Помни, ты можешь бояться. Можешь злиться. Можешь плакать. Можешь не хотеть разговаривать. Можешь задавать неудобные вопросы. Можешь обращаться за помощью. Можешь смеяться. Можешь влюбляться. Можешь строить планы. Можешь иногда забывать о болезни. Можешь продолжать жить.
И, пожалуй, одна из важнейших психологических задач здесь — не найти ответ на вопрос: Что же я сделал неправильно, раз это случилось?
а постепенно перейти к другим вопросам:
- Что происходит со мной прямо сейчас?
- Что реально находится в моей власти?
- Что не находится в моей власти?
- Какая помощь мне нужна?
- Что для меня действительно важно?
- Что из этого я могу сделать в течение сегодняшнего дня?
- Как я вообще хочу прожить сегодняшний день?
Никто из живущих на планете Земля не способен обеспечить себе абсолютную безопасность.
Ни один человек не может заключить с жизнью договор, согласно которому, если правильно питаться, никогда не злиться, проработать детство, мыслить позитивно и проходить обследования, с нами гарантированно ничего не случится.
Такого договора попросту не существует.
Но у нас есть другое. Мы можем заботиться о теле. Можем пользоваться современной медициной. Можем уменьшать известные факторы риска. Можем обращаться за помощью. Можем работать со страхами и внутренними конфликтами. Можем строить отношения, в которых разрешено говорить правду. Можем учиться выдерживать чувства, вместо того чтобы всю жизнь убегать от них. Можем не превращать болезнь в вину. Не превращать профилактику в невроз. Не превращать заболевшего человека только в пациента. И не превращать собственную жизнь в ожидание катастрофы.
Потому что здоровье — это не состояние, в котором человек получил гарантию никогда не заболеть.
Психологическое здоровье — это в том числе способность оставаться в контакте с собой, другими людьми и жизнью даже тогда, когда невозможно контролировать всё происходящее.
И, возможно, именно это особенно важно услышать тебе, подростку, который впервые оказался рядом со словом «онкология»: ты не обязан выключать себя и переставать бояться, чтобы продолжать жить.
БОЯТЬСЯ — МОЖНО! НЕ ЗНАТЬ И НЕ ПОНИМАТЬ, ЧТО ДАЛЬШЕ — МОЖНО! НУЖДАТЬСЯ В ПОМОЩИ И ПРОСИТЬ ЕЕ — МОЖНО! НАДЕЯТЬСЯ — МОЖНО!
И ВСЕ РАВНО ПРОДОЛЖАТЬ ЖИТЬ.
Обнимаю вас, Ирина Павлова, психолог, автор Mike’s Balance.
Научные источники
Источники относятся к медицинским фактам и вопросам безопасности. Авторские психологические интерпретации и наблюдения Ирины Павловой не являются выводами перечисленных исследований.
- NCI: Stress and Cancer
- American Cancer Society: Do Feelings and Attitudes Have an Effect on Cancer?
- NCI: Talking to Children about Your Cancer
- NCI: Support for Siblings When a Brother or Sister Has Cancer
- NCI: Genetic Testing Fact Sheet
- Kjærvik & Bushman (2024): Meta-analysis of anger management, 154 studies
- NHS: Health Anxiety
- NHS: Where to Get Help for Self-Harm
- American Cancer Society: Physical Activity When You Have Cancer
Материал посвящён психологической поддержке и не заменяет консультацию лечащего врача или специалиста по психическому здоровью. При непосредственной опасности для жизни нужна экстренная помощь.
